Через десять дней после репатриации в Израиль из Украины у супругов Косковских родился сын. Они назвали его Шломо, но все быстро стали называть его Шломи. Когда он достиг школьного возраста, родители решили, что вместо учебы в Афуле они отправят его в художественную школу в соседнем Мигдаль-Ха-Эмеке. Это было учебное заведение высокого уровня и религиозного характера. «Мы молились за благополучие больных», — вспоминает Шломи.
«Мы также изучали еврейские традиции, но я не совсем понимал, что мы делаем. К подростковому возрасту я уже был очень далек от религии. Как и вся моя семья, которая полностью светская».
Как бы вы описали свой дом?
«Можно сказать, что он где-то между израильским и украинским. Мы говорим на иврите и русском. Моя мать — украинка, её родители до сих пор живут там, а отец — еврей с обеих сторон. Его родители даже ходили в синагогу в Украине и покупали мацу на Песах, но для них это был скорее национальный символ, чем религия. Сегодня они живут в Израиле. В целом, мы оторваны от своих корней, никто из родственников не соблюдает традиции. Я немного слышал об антисемитизме в Советском Союзе по старым рассказам, но не более того».
Вас когда-нибудь беспокоило то, что вы не еврей?
«Вовсе нет. Только в 15 лет я столкнулся с проявлениями расизма в старшей школе в Афуле, и он был направлен против всех русскоязычных, а не обязательно против тех, кого не считали евреями. Я светловолосый, поэтому мне попало. Однажды какие-то мужланы спросили меня, еврей ли я, и когда я ответила «нет», они были в шоке. Меня это особо не беспокоило. Я чувствовал себя абсолютно полноценно относительно своей идентичности, и с этим чувством я пошел в армию».
«На севере я был бойцом корпуса сбора боевых разведывательных данных. С самого начала у меня были религиозные друзья в армии, и их никогда не волновало, что я не еврей. Были и другие, не обязательно религиозные, которые спрашивали: «Если ты не еврей, что ты здесь делаешь?» Я всегда отвечал: «Я горжусь тем, кто я есть, и горжусь тем, что являюсь частью этой страны». Вот так я чувствую себя и сегодня».
Что побудило вас принять иудаизм?
«Я считал, что те, кто родился здесь, кто вырос в системе образования, кто служит в армии, составляют исключительную часть народа Израиля, но мне хотелось исследовать ту сторону наследия, с которой у меня раньше не было возможности познакомиться. С самого начала службы я выбрал курс «Натив» как вариант и прошел его через год и восемь месяцев. На базовый курс я пришел с открытым умом. Это было удивительное время. Занятия были очень глубокими. Мы изучали традиции, историю, философию – и я влюбился в это. Я решил продолжить обучение на семинарах. Это очень сложная, но не менее интересная часть, с исключительным преподавательским составом, благодаря которому я стал тем, кто я есть сегодня. Был один момент во время семинаров, между Днем памяти жертв Холокоста, днем памяти павших в войнах Израиля и жертв террора и Днем независимости, когда в воздухе смешались грусть и ожидание радости, и это дало такое чувство принадлежности – и я подумал: я просто не могу не быть частью всего этого».
А вы чувствовали себя более комфортно в отношении религии?
«Да, в то время я действительно приблизился к иудаизму. Помню свою первую субботу. Это было потрясающе. Я сидел на траве в полдень, видел играющих детей, у меня было ощущение, что я в раю. Даже позже мне стало очень легко соблюдать субботу. Я пережил невероятные перемены».
«Сначала родители были удивлены, но позже это чувство сменилось радостью и даже гордостью. Это чувство также помогло мне в трудные моменты армейской службы, на северной границе, когда я чувствовал, что защищаю страну и её жителей».
Есть ли у вас какие-либо рекомендации для людей, собирающихся пройти гиюр?
«Изучайте, спрашивайте, интересуйтесь и не упускайте возможности. Это прекрасная возможность познакомиться с новым миром знаний, ценностей и традиций, которым тысячи лет. Воспользуйтесь ею».
