Когда Яна Пригожин получила свою первую повестку в 16 лет, она не поняла, почему она содержала приглашение на Армейский курс в «Нативе».
«Мы репатриировались в Израиль, когда мне было полтора года, — говорит Яна, — и я выросла в еврейской и сионистской семье. Мы отмечали все праздники, ходили в синагогу на Йом-Кипур. Я всегда чувствовала себя такой же, как и все. В школе меня не оскорбляли по этническому признаку». Только в тот день она узнала от своей мамы, что она не еврейка по еврейскому закону. Несмотря на неожиданную новость, Яна не растерялась. Она решила, что примет предложение армии, и всё уладится. Поэтому, когда она начала службу в армии, она сразу же начала курс «Натив» начало службы. «Это было очень интересно, — говорит Яна, — мне нравилось учиться. Я без колебаний продолжала посещать семинары. Но в итоге всё перевернулось с ног на голову».
Что же произошло?
«В то время я жила с родителями в Нетании, а сопровождающая семья, которую мне нашли в рамках курса, была из кибуца Беэрот-Ицхак, расположенного в получасе езды. Я проводила с ними всю субботу – приезжала в кибуц в пятницу днем и уезжала домой на следующий вечер. Но в суде расстояние между моим домом и домом сопровождающей семьи вызвало подозрение у судей. Поэтому я не прошла экзамен. Мне сказали, что я должна найти семью в Нетании и пройти весь процесс заново. Это было чувство провала. Мне было очень больно. Внезапно, впервые в жизни, я почувствовал себя чужой».
Вы пытались найти семью в Нетании?
«Не получилось, потому что последовала серия неудач одна за другой. Примерно через месяц после суда, в рамках службы я попала в серьёзную аварию. Я ехала на служебной машине и врезалась в автомобиль, который выехал с заправки и свернул в запретную зону. Человек, сидевший рядом с водителем, погиб. Это была очень тяжёлая ситуация. Началось расследование, затем суд».
Как закончился суд?
«Меня признали косвенно виновной в правонарушении, потому что я ехала с превышением скорости. Мне назначили общественные работы и лишили водительских прав на восемь лет. Расследование и суд длились два года. Это был изнурительный период».
Что вы делали после освобождения?
«Как и все, более или менее. Я уехала в Таиланд, год прожила в Эйлате. Затем изучала маркетинговые коммуникации в Академическом колледже в Нетании, а два года спустя прошла курс личностного развития. Я много узнал о себе и об окружающей среде. Это мне очень помогло. В какой-то момент я поняла, что для меня очень важно завершить процесс гиюра. Я чувствовала, что мне чего-то не хватает».
Когда вы возобновили процесс?
«Полтора года назад, на курсе гражданского гиюра. В то время я уже жила в Рамат-Гане и нашла там подходящий для себя курс. Я отнеслась к нему серьезно, понимая, что это потребует времени и усилий. Мне очень понравился курс. Это было похоже на возвращение в мою естественную среду. Преподаватель был замечательный, очень внимательный человек, с широким кругозором и глубокими знаниями. Он много говорил о личностном развитии, а в то время я уже была коучем по личностному развитию, поэтому казалось, что он говорит на моем языке. Во время учебы я освежала свои знания, а также открывала для себя что-то новое. Это было очень интересно».
Вы ладили с сопровождающей семьей?
«В этот раз меня сопровождали две семьи. Обе из Рамат-Гана. В одну семью я ходила по пятницам вечером, чтобы встретить Шаббат. В другую семью я ходила в субботу днем, и обычно оставалась с ними до Хавдалы. У нас сложились очень хорошие, по-настоящему близкие отношения. Так я еще больше сблизилась с иудаизмом, и это помогло мне, когда мои бабушка и дедушка один за другим ушли из жизни во время моей учебы на курсе».
Каким образом?
«Я ходила в синагогу, молилась. Мы сидели «шиву» как полагается. Это действительно помогло мне восстановиться и вернуться к жизни».
Вы были взволнованы перед судом?
«Очень. За три недели до этого я не спала. Это вернуло меня на десять лет назад, к неудаче, которую я пережила в армии. Но все вокруг помогли мне успокоиться – мои родители, друзья, сопровождавшие меня семьи. И в итоге суд прошел очень хорошо. Со мной приехал мой учитель – его поддержка была для меня очень важна. И окунание в микву тоже было волнительно. Сейчас все это позади, но на самом деле продолжается. Я поддерживаю связь с сопровождающими меня семьями и до сих пор приезжаю к ним почти каждую субботу».
